Будет пополняться и редактироваться. Список "лисьих" замечаний по ходу, пометок на задворках мыслей и т.п. Цинизм, мат, пафос. читать дальше
"Все люди, абсолютно все - хорошие. Даже Чикатило. Просто некоторых мама в детстве недолюбила"
"Как только перестаешь быть веселым хуйлом, люди перестают к тебе тянуться"
"Между коэффициентом пиздатости и количеством произнесенной вслух веселой хрени определенно существует корреляция"
"Я называю это - Эффект Пирожка. Вот когда лежит себе пирожок на столе, и говорит: "съешь меня", - он тебе нафиг не нужен, у тебя и пирожное есть, и сыт ты, да и не любишь ты пирожки. Но как только стоит кому-то взять этот пирожок и сказать "Какой замечательный, всегда только о таком и мечтал, самый лучший пирожок на свете!", - как начинает душить жаба. И пирожок действительно начинает казаться черт возьми самым желанным и чудесным пирожком на свете. Но уже поздно. Ибо нефиг. Мораль сей басни: сосите, это теперь мой пирожок."
"Если ты искренне считаешь, что окружающим действительно интересно, как у тебя обстоят дела, то ты ошибаешься. Огорчу тебя, но на твое душевное состояние. содержимое твоей головы и желудка не похер только процентам 5 твоего окружения. Остальным будет интересно только то, что касается их, что имеет к ним хоть какое-либо отношение. Говори о том, что им интересно и будешь выслушан."
"Заинтересовать 99% людей может 3С: секс, смех, страх."
"Зачем расстреливать шлюх? Они были, есть и будут, пока на них существует спрос. Уничтожь спрос и не станет их. Это я тебе как экономист говорю".
« - Какие во мне недостатки? Майку наизнанку надел?»
Иногда, чтобы быть лучшим, достаточно быть другим. Достаточно быть «Тихой гаванью».
Очевидно, смысл жизни не в квартирно-карьерных помыслах, перетекающих в <я занятой, у меня отчет, диван и ужин, мне не до вашей херни>, а во творчестве. Если из миллиона один родится таким, как Эйнштейн или Леонардо, значит, все остальные жили не зря.
Любить «за» - это легко. Ты попробуй любить «Вопреки» и «Несмотря на».
Отношения - как баланс. Твои достоинства, улыбки, радостные общие моменты, поделенные на двоих, кофе по утрам из одной чашки - в активе. Косяки же, ссоры, молчащий несколько дней подряд телефон, все зря сказанные слова - в пассиве. И вот когда пассив становится значительно больше, тога и "Финансовая самостоятельность Вашего совместного предприятия становится крайне неблагоприятной". А когда вы дойдете до критической точки, ты хлопнешь дверью и уйдешь. И то, что шкалы ценностей у вас несколько различны, ни разу не помешает ей понять - банкрот вашим отношениям. Фенита. И расколачивающиеся об закрывшуюся дверь кружки тебя уже ни разу не волнуют.
Дошло неужто. Постулат «Если любишь, отпусти» - совершеннейшая чушь. Если любишь, то вцепись руками-ногами-зубами. Просрать счастье очень легко, а вот обрести...
С двумя девушками просыпаться - это неплохо. Между ними - еще прекраснее. А если они танцовщица и пианистка, умницы - красавицы и целуются обалденно, то вообще заебись. Жизнь, пожалуй, незря прожита.
Блять, ну неужели опять? Неужели еще не разучился? Плохой лис, дурной и наивный. Фу. Каждый раз уговариваю себя - этот раз - в последний. И все равно, стоит только... Как можно быть таким идиотом, каждый раз надеясь, что эти-то грабли не такие ,как все. Как будто в граблях дело. Нет, определенно противная лисица.
Жизнь - как бумеранг. Самый важный закон жизни - сохранения энергии. Чем хуевей сегодня, тем пизже будет завтра.
Если человек приходит к тебе в радости - хорошо. Но если в печали - то это многое значит. К кому попало с проблемой не пойдешь, цените.
Друзья - это те, к которым в сложных ситуациях можно не только повернуться спиной, но и быть уверенным, что они ее прикроют. И пусть они при этом орут с порога "Есть че пожрать?". В жизни этой одному быть трудно.
Неинтересную книгу надо закрывать, с неинтересного фильма уходить, ненужные двери закрывать. Жизнь слишком кротка, чтобы тратить ее на всякую херню.
Молодой и ебанутый - нифига не одно и то же! (с) Курт
1. Всем известный и всеми любимый Ганнибал Лектер. Грандиозен. Гениален. Умен. Ну... вкусовые пристрастия несколько специфичны, не без этого. Болтают, что Фиш и Модсли - прообразы. Но куда же им до Хопкинса.
2. Джон Доу. За целеустремленность, упорность, терпение манию величия. За прекрасное видение семи смертных грехов и показательную иллюстрацию оных.
3. V Обаятельный и привлекательный.. террорист. За образ исключительно. За острый ум, прекрасные манеры и изысканный вкус. Романтика революции. Ну и доминшки складывал здорово.
4. Джокер. За искрометный юмор и харизму.
5. Уолтер Ковач (Роршах) Умен, начитан, непробиваемо циничен, бескомпромиссен. Загнанный в угол зверь. вот оно - темное правосудие.
6. Клайд Шелтон Раз уж речь о людях, желающих изменить плохой мир в хорошую сторону, да выбравших суровые методы. Суровый дядка. Плюс ко всему, как он ложками-то пользовался?
7. Джон Крамер Наказатель за грехи, убийца-не убийца. За философию. Ну и за инженерские изыскания, увидев которые, инквизиторы бы локти искусали.
У Вас есть прекрасный шанс помочь нашей планете здесь и сейчас, не откладывая в долгий ящик! Отправьте себя в биореактор! Это реальный альтернативный источник энергии, не загрязняющий окружающую среду, а главное — позволяющий отказаться от добычи нефти!
Вы можете помочь планете, отправляя в биореактор всех агрессивных неизлечимо больных, умственно неполноценных, и прочих граждан, представляющих опасность для общества. Идиотов и технофобов хватит на всех!
Помните:
СТРАНЕ НУЖЕН МЕТАН!!!
Все в биореактор, товарищи!
P.S. Не хотите помочь планете быстро и эффективно? Мы можем и подождать. Примите стакан эвтаназии — и на компост! У нас есть вместительные компостные ямы, оборудованные в лучших средневековых традициях!
(C) Rain13, nuclight, FreeResearcher, Виталий Луговский
«Фирменный коровий напиток поистине хорош. После каждой дозы минут пятнадцать видишь небо в алмазах, на котором трахается Бог со своими ангелами, а святые дерутся, решая, кто из них сегодня будет девой Марией…»
«Как говорится, мани не главное. Хочется чего-нибудь для души. »
«Постепенно на меня снизошла благодать. Музыка подхватила и понесла меня, нагого, через потолок, крышу убогого жилища в бездну мироздания. Я -- осязаемо чувствовал каждый звук, мог потрогать его рукой, поиграть с ним, как с бабочкой. Под кроватью звучала сочная медь тромбонов, золото труб лилось с потолка, переворачивая все мое нутро. И, о чудо из чудес, на воздушном корабле приплыли волшебные звуки солирующей скрипки. Казалось, что смычок пронзает мое сердце, путешествует по моим обнаженным нервам, извлекая целительный бальзам, который умиротворяет, обволакивает, подобно материнской плаценте, мое лишенное кожи тело… Я кончил с последними звуками скрипки.»
«Какое, к черту, спасение? Какое благотворное влияние музыки? Красота неизменно вызывала у меня единственное желание -- разрушить ее, так как она совершенно не вписывалась в наш уродливый мир. »
«Нет повести печальнее на свете, чем повесть о том, как я жил два года в зоопарке человеческих отбросов, которыми, как и подобает отбросам, наше больное сосайети пыталось удобрить хилое деревце общественной нравственности и морали».
«Иной раз доброта -- хуже воровства. »
«Придется потерпеть, если хочешь вылечиться от синдрома насилия. Клин клином вышибают, знаешь ли… Главное-- выработать иммунитет против агрессии. »
«Кто способен до конца постичь скрытый смысл жизненных явлений и процессов, тайную механику и неизведанные возможности человеческого организма? Доктор Бродский, конечно, замечательный человек, и его метода -- великое достижение человеческого гения. То, что происходит с тобой, и должно происходить с любым нормальным психически и здоровым физически человеческим организмом перед лицом воздействия сил Зла, исповедующих принцип разрушения. Мы перетягиваем тебя на сторону Добра, и перетянем, хочешь ты этого или не хочешь… »
«Вы лишили его богоданного права, оставив ему чисто эгоистические мотивы и побуждения. Боязнь физической боли низводит его до крайней стадии самоуничижения. Неискренность его поступков очевидна. Он уже не нарушитель, не преступник, так как вы начисто лишили его понятия того, что есть нарушение или преступление. Вы низвели человеческое право морального выбора до элементарного животного инстинкта! »
«Не шесть выстрелов, а восемь! Он выпустил всю обойму, потом остановился, спокойно перезарядил пистолет, и снова выстрелил в каждого из них.»
«Вы выбрали неплохой путь развестись с женой, не так ли? Вы развелись с ней при помощи револьвера 38 калибра, прикрытого салфетками, да?»
«Выйти отсюда, когда в вашей карточке стоит пометка "убийство", довольно сложно. Сложно и медленно, как каплям воды раздробить камень. Тюрьма - не то место, где сбываются сказки.»
«Вместо того, чтобы ныть по поводу своих проблем, он продолжал спокойно жить, и старался сделать свою жизнь максимально приятной и интересной. Тысячи людей вокруг на такое отношение к вещам не способны, и не только здесь, но и за пределами тюремных стен.»
«- Благие намерения? - засмеялся я. - Слыхали мы о таком. Говорят, ими дорога в ад вымощена. - Не верь в это. - Отвечал Энди, чуть помрачнев. Мы уже в аду. Он прямо здесь, в Шенке.»
« Время шло - возможно, единственно невосполнимая, единственно ценная вещь в этом мире. » «Однажды я спросил Энди, что для него значат эти открытки, и он как-то странно покосился на меня. - Они для меня тоже, что и для большинства других заключенных, полагаю, - ответил он. - Свобода. Понимаешь, смотришь ты на этих хорошеньких женщин, и чувствуешь, что можешь сейчас шагнуть на эту картинку. И оказаться там. На воле.»
«Он полз к свободе через пахнущие дерьмом нечистоты 500 ярдов. Я даже не могу себе этого представить или, может, просто не хочу. 500 ярдов — длина пяти футбольных полей. Это был бросок в половину мили.»
«В том-то и прелесть музыки — её не могут конфисковать.»
«Некоторые птицы не предназначены для того, чтобы держать их в клетке. Их оперение блистает сказочными красками, песни их дики и сладкозвучны. Лучше дать им свободу, иначе однажды, когда вы откроете клетку, чтобы покормить птицу, она просто выпорхнет. И какая-то часть вашего существа будет знать, что всё происходит так, как и должно, и радоваться. Но дом ваш опустеет без этого чудного создания, жизнь станет более скучной и серой.»
"Дорогой Ред. Когда ты читаешь эти строки, ты уже дышишь вольным воздухом. Так или иначе, ты вышел на свободу. Теперь, возможно, ты запомнил название города? Мне очень нужен такой человек, как ты, чтобы помочь наладить мое дело. Пропусти теперь стаканчик виски и обдумай это предложение. Помни, что надежда - хорошая вещь, возможно, даже лучшая из всех. Она не умирает. Я буду надеяться, что это письмо найдет тебя, и все будет хорошо. Твой друг, Питер Стивенс."
«Это все, чего ему хотелось в жизни, – развлекать. В частности, развлекать детишек сказками об Обманном лесе, о месте, куда он всю жизнь уходил в своих снах.»
Спасибо, Жермен Лакруа, действительно здоровская книжка. Напоминает сразу и Алису из стране чудес, И Волшебника из страны Оз, и Винни Пуха.
«Он смотрел на толпу, наводняющую бар, болтающую, флиртующую, напивающуюся. Придя сюда, они отключились от своей работы. Во всяком случае, большинство из них. Но не от всякой работы можно отключиться. Мысли и идеи продолжают роиться в голове, сюжет требует придать ему живости и преследует тебя, куда бы ты ни пошел. В определенном смысле владельцы баров – счастливцы. Но он ни за что на свете не согласился бы поменяться с ними местами. Они даже не знают, чего лишены, что значит сочинять истории. Развлекать.»
«Энтропия. Любовь выгорает. Никакое золото не, блестит вечно. Время проходит»
«Ему ужасно хотелось, чтобы Натан пережил все хорошее, что в свое время пережил он. Все, и еще больше.»
«Она смотрела на него, смотрела, как вздымается и опадает его грудь, смотрела на его великодушное лицо, на это невинное выражение, за которым скрывалась способность, которой обладают все мужчины, – способность растоптать душу женщины безо всякого злого умысла. Вот что в них самое худшее, подумалось Эмили. Они так часто несут разорение, оставляют после себя одни руины, и все это из самых благих побуждений. Просто они думают по-другому.»
«...я – женщина с прошлым, понимаешь? Томас будет частью моей жизни до конца моих дней, пусть даже временами мне хочется его убить. Он был не просто моим мужем – он был еще и моим лучшим другом. И он отец моего ребенка. Он все время будет маячить на горизонте, неважно, злюсь я на него или до сих пор немножко люблю, – это состояние каждый день разное. Это не имеет к тебе никакого отношения. Эта часть моей души для тебя закрыта.» « Шок сменился ужасом Любопытство обратилось в отчаянный страх, паровым молотом грохнувший Томаса в грудь.»
«Вот сейчас расколю ему башку, как орех, и высосу мозги, как будто я на состязании по поеданию пирогов с цветной капустой.»
«– Ты спятил. Я подарил тебе такой страх, какого ты и представить себе не мог. Я подарил тебе страх миллионов детей, для них ты был самым худшим порождением их ночных кошмаров. Неужели ты не понимаешь этого? - Это не страх. Ты сделал из меня выдумку, книжное зло, ужас на словах. Выдумку. В этом нет подлинного страха. Что может быть безопаснее выдумки? Даже самый напутанный ребенок все равно может закрыть книгу и отложить ее в сторону.»
«– И предательство я тоже ценю. Это урок, ты так не считаешь? Урок тому, кого предали, и тем, кто может предать в будущем. Во всяком случае, если с предателем расправиться незамедлительно. Я собираюсь сделать пример из тебя, предатель.»
«Энтропия. Все плохое случается. Отношения разваливаются.»
И в этот миг прошли в мозгу все мысли единственные, нужные. Прошли и умерли... Александр Блок
Он встал. B столовой било час. Он знал, Теперь конец всему. Он встал и вышел. Шли облака. Меж строк и как-то вскользь Стучала трость по плитам тротуара, И где-то громыхали дрожки. Год Назад бальзак был понят сединой. Шли облака. Стучала трость. Лило.
Он мог сказать: "Я знаю, старый друг, Как ты дошел до этого. Я знаю, Каким ключом ты отпер эту дверь, Как ту взломал, как глядывал сквозь эту И подсмотрел все то, что увидал".
Из-под ладоней мокрых облаков, Из-под теней, из-под сырых фасадов, Мотаясь, вырывалась в фонарях Захватанная мартом мостовая. "И даже с чьим ты адресом в руках Стирал ступени лестниц, мне известно". И ветер гнал ботву по рельсам рынка. "Сто ганских с кашлем зябло по утрам И, волосы расчесывая, драло Гребенкою. Сто ганских в зеркалах Бросало в дрожь. Сто ганских пило кофе. А надо было богу доказать, Что ганская одна, как он задумал..." На том конце, где громыхали дрожки, Запел петух. "Что Ганская одна, Как говорила подпись Ганской в письмах, Как сон, как смерть". Светало. B том конце, Где громыхали дрожки, пробуждались. Как поздно отпираются кафе, И как свежа печать сырой газеты! Ничто не мелко, жирен всякий шрифт, Как жир галош и шин, облитых солнцем. Как празден дух проведшего без сна Такую ночь! Как голубо пылает Фитиль в мозгу! Как ласков огонек! Как непоследовательно насмешлив! Он вспомнил всех. Напротив у молочной, Рыжел навоз. Чирикал воробей. Он стал искать той ветки, на которой На части разрывался, вне себя От счастья, этот щебет. Bпрочем, вскоре Он заключил, что ветка над окном, Ввиду того ли, что в его виду Перед окошком не было деревьев, Иль от чего еще. Он вспомнил всех. О том, что справа сад, он догадался По тени вяза, легшей на панель. Она блистала, как и подстаканник. Вдруг с непоследовательностью в мыслях, Приличною не спавшему, ему Подумалось на миг такое что-то, Что трудно передать. B горящий мозг Вошли слова: любовь, несчастье, счастье, Судьба, событье, похожденье, рок, Случайность, фарс и фальшь. Bошли и вышли.
По выходе никто б их не узнал, Как девушек, остриженных машинкой И пощаженных тифом. Он решил, Что этих слов никто не понимает, Что это не названия картин, Не сцены, но разряды матерьялов. Что в них есть шум и вес сыпучих тел, И сумрак всех букетов москательной. Что мумией изображают кровь, Но можно иней начертить сангиной, И что в душе, в далекой глубине, Сидит такой завзятый рисовальщик И иногда рисует LUNе Dе мIеL * Куском беды, крошащейся меж пальцев, Куском здоровья бешеный кошмар, Обломком бреда светлое блаженство. В пригретом солнцем синем картузе, Обдернувшись, он стал спиной к окошку. Он продавал жестяных саламандр. Он торговал осколками лазури, И ящерицы бегали, блеща, По яркому песку вдоль водостоков, И щебетали птицы. Шел народ, И дети разевали рты на диво. Кормилица царицей проплыла. За март, в апрель просилось ожерелье, И жемчуг, и глаза, кровь с молоком Лица и рук, и бус, и сарафана.
Еще по кровлям ездил снег. Еще Весна смеялась, вспенив снегу с солнцем. Десяток парниковых огурцов Был слишком слаб, чтоб в марте дать понятье О зелени. Но март их понимал И всем трубил про молодость и свежесть.
Из всех картин, что память сберегла, Припомнилась одна: ночное поле. Казалось, в звезды, словно за чулок, Мякина забивается и колет. Глаза, казалось, млечный путь пылит. Казалось, ночь встает без сил с омета И сор со звезд сметает. Степь неслась Рекой безбрежной к морю, и со степью Неслись стога и со стогами ночь.
На станции дежурил крупный храп, Как пласт, лежавший на листе железа. На станции ревели мухи. Дождь Звенел об зымзу, словно о подойник. Из четырех громадных летних дней Сложило сердце эту память правде. По рельсам плыли, прорезая мглу, Столбы сигналов, ударяя в тучи,
И резали глаза. Бессонный мозг Тянуло в степь, за шпалы и сторожки. На станции дежурил храп, и дождь Ленился и вздыхал в листве. Мой ангел, Ты будешь спать: мне обещала ночь! Мой друг, мой дождь, нам некуда спешить. У нас есть время. У меня в карманах Орехи. Есть за чем с тобой в степи Полночи скоротать. Ты видел? Понял? Ты понял? Да? Не правда ль, это то? * медовый месяц (франц.). Та бесконечность? То обетованье? И стоило расти, страдать и ждать. И не было ошибкою родиться? На станции дежурил крупный храп. Зачем же так печально опаданье Безумных знаний этих? Что за грусть Роняет поцелуи, словно август, Которого ничем не оторвать От лиственницы? Жаркими губами Пристал он к ней, она и он в слезах, Он совершенно мокр, мокры и иглы...